Когда мы начнем воевать по-настоящему?

Фото russian7.ru 

(Окончание. Начало в №№ 19, 22)

На пятом году специальной военной операции, которую, по надеждам большинства нашего народа, предполагалось закончить за несколько месяцев, враг наносит нам все более болезненные удары. Почти каждый день террористический киевский режим убивает мирных жителей, в ответ на что мы традиционно делаем грозные заявления, показываем фотографии в ООН и продолжаем выражать надежду, что на Западе, наконец, поймут, кому помогают.

Кроме ударов по мирному населению, включая детские учреждения, враг последовательно выбивает нашу инфраструктуру: морские порты, нефтяные терминалы, мосты и дороги. В Крыму образовался дефицит бензина, 95-й дают по 20 литров в сутки на один автомобиль. По некоторым дорогам в Крыму, Херсонской и Запорожской областях ограничено движение, закрыта железнодорожная станция Джанкой в Крыму. Враг наносит удары беспилотниками от Усть-Луги и Туапсе до Урала. Запорожская атомная станция обстреливается регулярно.

А, кажется, совсем недавно, в начале СВО, руководство страны и армии грозно заявляло, что не дай Бог враг нанесет удар по территории России — вот тогда-то мы уж как ответим решительно и беспощадно, да по центрам принятия решений… Типа — не злите нас, а то ужо ка-ак шарахнем…

И что? Да ничего. Над «красными линиями» Кремля смеется весь мир. И никто уже не боится.

В Европу мы по-прежнему продаем нефть, газ и удобрения, причем в возрастающих объемах. Из нашей нефти европейцы производят топливо и поставляют ВСУ для войны с Россией.

Кому война, а кому мать родна. Наш олигархат набивает карманы на торговле с Европой, вместо того чтобы полностью лишить европейцев каких бы то ни было ресурсов. В такой ситуации об ударах по Европе, которая давно не скрывает, что воюет с Россией, и думать нечего. Там же бизнес, недвижимость, тусовка, детишки свои…

Мы опаздываем с решением задач, поставленных перед началом СВО, примерно на четыре года. Средства для решения этих задач у нас есть сейчас и четыре года назад тоже были. Для этого не нужен «Сармат» или «Посейдон». Но для этого нужны решительность и твердость.

Нельзя сказать, что мы совсем не отвечаем. Мы наносим удары по объектам ВПК, энергетики и логистики Украины, но, как это неизменно подчеркивается, «в ответ на террористические атаки киевского режима по гражданским объектам в России».

Во-первых, это звучит как оправдание, дескать, они первые начали. Выглядит как-то глупо и по-детски.

Во-вторых, это совершенно не соответствует заявленным целям спецоперации. Получается, что если бы враг не совершал прямо сейчас «террористические атаки… по гражданским объектам», то и мы бы не наносили удары по военным и инфраструктурным объектам бандеровского режима. Вот это вообще совершенно непонятно.

Президент Путин недавно, на встрече с участниками СВО в Кремле 12 июня, такое положение еще раз подтвердил: Россия будет наращивать удары по объектам инфраструктуры противника, чтобы «отбить у них желание нападать на наши гражданские объекты».

Серьезно? Это отобьет у бандеровцев желание нападать на нас?

А если они не будут, предположим, «нападать на наши гражданские объекты», то и мы, что ли, перестанем? Это сейчас так воевать положено?!

Вот это постоянное оправдывание, похожее на извинение, — оно кому адресовано? Конечно, Западу, с которым наш олигархат ведет выгодный бизнес. Это и есть самый главный договорняк. Мы ведем войну не всерьез, не выходим из откровенно враждебных России международных организаций типа ВОЗ, ЮНЕСКО, ВТО, наш Центробанк работает по методичкам МВФ против России, мы позволяем захватывать наши танкеры европейским отморозкам, а вы там, на Западе, уговорите Зеленского покинуть Донбасс, а потом как-нибудь договоримся.

О первоначально объявленных целях СВО уже давно никто не вспоминает… 

Пример Ирана

Хорошо, не будем употреблять раздражающее кремлевских пропагандистов слово «договорняк». Тогда что это? Может, наше руководство просто не смогло предусмотреть все сложности, когда объявляло цели СВО?

Непредусмотрительность — женская черта.

Вот Иран ведет себя по-мужски, не мямлит, не говорит, что «нас обманывали», решительно защищается, преследует цели не сохранения своей власти, а национально-государственные без оглядки на остальной мир.

В Иране все предусмотрели, в том числе ликвидацию руководства страны.

Мне нравится Иран. Большинство в России, очевидно, болеет за Иран, кроме разве что лиц с потенциально двойным гражданством и коммунистов, которых из Ирана в свое время выгнали пинком под зад (хороший пример для всех стран).

В Иране не талдычат про многонациональность, хотя в стране живут не только персы, много азербайджанцев (семья Хаменеи — азербайджанцы, а не персы), курдов, армян, евреев и других. (Собственно, кроме Армении, Кореи и Японии в мире вообще нет крупных мононациональных стран, все большие страны — многонациональные, но талдычат об этом только в России).

При этом иранское общество необычайно консолидировано. Основа такой консолидации в том, что в Иране отменили разрушительный масонский принцип отделения церкви от государства, хотя кроме ислама там свободно существуют и христианство, и иудаизм, и даже зороастризм, наверняка есть и атеисты.

В Иране решительно искоренили ждунов, мечтающих во что бы то ни стало договориться с Западом. Там нет генеральского воровства на поставках в армию, нет олигархата, ставящего интересы своего кармана выше интересов государства.

Как воюет Иран? Решительно и честно. Сказал, что нанесет удары по Израилю и американским военным базам, — и нанес, практически разрушив 15 американских баз в регионе Персидского залива. Сказал, что будет бить по странам залива, поддержавших агрессию США и Израиля, — и сделал. Сказал, что будет атаковать суда, нарушающие запрет на прохождение Ормузского пролива, — и атакует.

Как результат, Иран фактически выиграл эту войну, и это он еще не применил все свое вооружение. Израиль беснуется, а США не знают, как теперь выкрутиться из ситуации без потери лица. Агрессия, возможно, возобновится, но всем понятно, что Иран не проиграет.

Пора воевать

На самом деле победа наша гораздо ближе, чем может казаться, но только если действовать решительно и без оглядки на интересы олигархов и реакцию Запада.

Если прекратить вообще всякие поставки энергоресурсов воюющей с нами Европе через Турецкий и прочие потоки, нефтепровод «Дружба» и третьи страны, то на фоне ближневосточного кризиса и роста цен на нефть и газ сможет ли Европа эффективно помогать Украине?

Если наконец — на пятый год войны — снести все мосты через Днепр и другие реки, раздолбать железнодорожные тоннели в Карпатах, порты на Черном море и Дунае, сможет ли Европа вообще снабжать ВСУ?

Если наконец — после многократных обещаний и грозных предупреждений — начать наносить удары по органам управления хотя бы в Киеве, сможет ли Украина сохранить управляемость войсками и страной вообще?

На все эти вопросы ответ — нет. Дезорганизованная территория с разрушенной логистикой, не имеющая уже собственных ресурсов, в том числе мобилизационных, оставшаяся без снабжения Западом, не сможет оказывать такого сопротивления, как сейчас. Мы сохраним десятки тысяч безценных жизней наших солдат и прекратим страдания мирного населения.

И мы выйдем на западные границы русской земли не через 20-30 лет, а через полгода, и сможем провести денацификацию, демилитаризацию и возвращение в Русский мир всей юго-западной части Большой России.

До последнего украинца

Напоследок рассмотрим один очень деликатный и одновременно жесткий вопрос.

Запад, как неоднократно говорилось, намерен продолжать войну до последнего украинца. Мы не можем это принимать без некоторой сердечной боли. Мы же один народ! Это же тоже наш генофонд, который и без войны стремительно сокращается. Падение рождаемости и государственная политика мигрантизации страны несут угрозу самому существованию государствообразующего русского народа.

Но скрепя сердце нам необходимо уяснить, что существование на территории России какого-либо украинства недопустимо. Украинство должно быть или уничтожено, или изгнано за пределы Русского мира.

Воевать до последнего украинца — это должно быть и нашей задачей.

Те, кто бомбил школы и больницы, должны быть уничтожены.

Те, кто расстреливал гражданское население, должны быть уничтожены.

Те, кто сжигал людей в одесском Доме профсоюзов 2 мая 2014-го, должны быть уничтожены.

Те, кто громил храмы и избивал священников, должны быть уничтожены.

Те, кто проповедовал ненависть ко всему русскому, должны быть уничтожены.

Не обязательно физически убиты, но на русской земле их остаться не должно. Мир большой, и для самой последней мрази в нем найдется место. 

Что такое украинство?

Украинство в России может быть только фольклорным, больше никаким.

Политическое украинство — это инструмент Запада в борьбе с Россией. Политическое украинство в широком смысле может быть не только галичанским. Люди с такой «идеологией» есть и в России, даже на Востоке России, а на окраинах империи так почти везде. Политическре украинство должно быть уничтожено повсеместно.

Бытовое украинство — это доведенный до своего логического предела, при этом подпитываемый плохим образованием или отсутствие оного, дремучий провинциализм, включающий в себя самые отвратительные черты типа зависти, комплекса неполноценности или, что, наверное, бывает чаще, сильно завышенной самооценки.

При этом бросается в глаза, что политическое украинство насаждалось, естественно, в городах, которые и в Малороссии, и даже в Галиции до революции были практически русскими. А бытовое украинство базируется на селе. Вышиванщина — это элемент сельской субкультуры.

При всех своих часто отталкивающих чертах бытовое украинство — но только как региональная сельская субкультура — может выглядеть, скажем так, фольклорно-милым — песни там, вышиванки опять же… Во всяком случае оно вполне могло бы считаться безобидным.

Но есть особый тип западно-русского украинства, который не принято обсуждать. Назовем его для политкорректности «ментальное украинство».

Население западной части Руси, оказавшейся в составе Польши, подвергалось насильственной полонизации. В XVII веке борьба поляков с православием, кроме гонений на Православную Церковь, заключалась в навязывании униатства — фактически католицизма с сохранением некоторых православных обрядов.

Народ разделился. Сильные и верные православию поражались в правах или уничтожались, слабые и склонные к приспособленчеству и предательству переходили в униатство. Так зародилось ментальное украинство.

Такую же операцию проделали австрийцы в начале прошлого века. Русское население Австро-Венгрии, закарпатских русинов и галичан, и до того притесняли, а с началом Первой мировой стали уничтожать системно. За отказ считать себя не русским, а украинцем, лишали работы, сажали в тюрьмы и концлагеря, часто просто расстреливали. Русские книги сжигались. Говорить на русском языке запрещалось. Первые концлагеря на территории Европы — это Талергоф и Терезин для русских в Австрии — первые лагеря смерти в истории вообще.

И снова был отбор — верные России и православию уничтожались, склонные к предательству становились «украинцами».

Так образовалось ментальное украинство — субэтнос русских предателей и потомственных русофобов…

А ведь черты характера передаются по наследству и не только через воспитание.

Нужны ли они Русскому миру хотя бы в качестве генофонда? Однозначно нет.

«Всякое дерево, не приносящее плода доброго, срубают и бросают в огонь» (Евангелие от Матфея, 3:10; 7:19); «И если соблазняет тебя рука твоя, отсеки ее: лучше тебе увечному войти в жизнь, нежели с двумя руками идти в геенну, в огонь неугасимый» (Евангелие от Марка, 9:43). 

Александр ЯРЕМЕНКО