Собачье сердце* по-читински. Часть 2. Классика не стареет.

Фото из архива «Вечорки»

Развязав конфликт, вдохновители уголовной идеологии в Чите были уверены, что для них это абсолютно безопасно. Они решили, что уголовных дел в отношении них не будет, а «осиновские» и «меценатовские» сядут так надолго, что можно забыть об их существовании. 

Но все сложилось совсем иначе, и в 2015 году по «тахинским» прокатилась волна арестов. Сам Георгий Углава (Тахи), практически все смотрящие и активные участники группировки оказались за решеткой.

Однажды Дмитрия Ведерникова и Виктора Дрюнина привезли в ИВС для проведения следственных действий. При поступлении в изолятор всем задержанным нужно было расписаться в журнале, который на видном месте лежал в помещении досмотра. Ведерников взял его в руки и увидел в списке фамилию Курусенко.

— Это че, Карусена заехал? — спросил он сотрудника ИВС. На различные допросы, очные ставки и другие мероприятия «меценатовских» возили практически ежедневно, и с местными ментами у них сложились хорошие отношения.

— Да.

— Закрой нас с ним в одну хату!

— Нет, конечно, вы че? Зачем мне это надо? Вы же его там убьете!

— Я тебе слово даю, что трогать его не будем, просто несколько вопросов к нему есть.

— Давай я позвоню Москвитину. Если он добро даст, то закрою.

Москвитин пошел навстречу под честное слово. Загромыхали замки, заскрипели петли, тяжело открылась дверь.

— Ну, привет, Андрей.

Даже тусклый свет камеры не скрыл того, как побледнел Карусена. Состоялся неприятный разговор, который закончился тем, что во всем произошедшем он обвинил своих же друзей.

— Я фигура маленькая! Мне Федя (Федор Титов, в те годы смотрящий за Забайкальским краем) сказал так сделать! А ему из Москвы — старшие, поймите. Я лично ничего не решаю. Это он сказал дочь к Бомжу подсадить!

— Ты по Фединому слову даже дочь готов в эти дебри затащить. Убить бы тебя прямо здесь, да слово дали. Когда в дальнейшем будет разговор — не забудь, что сейчас нам сказал и откуда было указание.

Правду блатные узнали. Оказавшись за решеткой, ближний круг Тахи один за другим дал на него показания. Многие благодаря этому оказались на свободе. Согласно 210 статье УК, освобождение от наказания по ней возможно при добровольном прекращении участия и активном способствовании раскрытию деятельности преступного сообщества в случае отсутствия иного состава преступления. Так как различные «ушаки» на серьезные поступки не способны и всю жизнь катили, что называется, «на рассказе», они легко воспользовались данной возможностью.

Ушаков дал показания как на Тахи, так и на Николая Буглака, которого называл своим лучшим другом. Буглак стал практически единственным из ставленников вора, кто повел себя достойно и остался верен своим принципам. Смотрящий за краем Тит заключил досудебку, дал показания на всех, но до приговора не дожил по состоянию здоровья.

На суде все перевернулось: несмотря на вражду, «меценатовские» дали показания о том, что дело в отношении Углавы сфабриковано, в то время как идеологические соратники всадили его по полной.

Эта история еще раз демонстрирует весь цинизм уголовного мира. Лица, которые накачивали идеологией целый регион, получали доход с преступлений, совершенных чужими руками, и решали судьбы, моментально предали собственные убеждения ради спасения себя любимых.

Вся правда о читинских группировках в книгах Дмитрия Ведерникова «Зеркало» и «Отражение». Заказ: 8-924-477-89-98.

Николай Ведерников 

* В финале повести «Собачье сердце» Шариков пишет донос на своего хозяина. Классика не стареет.