Агинский округ. Часть 4. Твердая длань Кремля.

Фото — Агинский окружной архив

Или «Я пою, на всю страну — здравствуй дружба сайн байну!»

Как говорил ранее, уезжал из поселка со смешанными чувствами, что поделать — малая родина, она всегда родина, а не уродина. Оканчивал институт с мыслью, что обязательно вернусь туда, где, по моему твердому убеждению, пригожусь, однако, забегая вперед, скажу, что нет, не пригодился, хотя и отработал в Агинском округе немало.

В самом поселке, как и в Багдаде, стало спокойно: забылись невзгоды святых 90-х, велось строительство объектов социальной инфраструктуры с расширением материально-технической базы, правда, округ так и не обзавелся промышленными предприятиями. Флагманом экономики Аги вновь стал Новоорловский ГОК, дававший на экспорт вольфрам. Местные нойоны пересели с «Волг» на иномарки. Возле поселка снимали сцены фильма «Благословите женщину» Станислава Говорухина. Впервые в жизни местные буузы отведала неизвестная в то время актриса Светлана Ходченкова, возможно, поправившись на них. К слову, худоба ей не к лицу. В фильме снялся и наш земляк цугольский — Александр Михайлов. Про Говорухина вспоминали, что он интересный человек и мужик крайне работоспособный. Утром выпивал граненый стакан водки в ресторане гостиницы «Сапсан» и работал, работал, работал как заведенный.

Частым явлением стали праздники, благо бюджет позволял. Многие обыватели Агинского округа в открытую сравнивали свою автономную жизнь с жизнью обывателей остальной области. Зря! О счастье нужно говорить тихо.

Любимый всеми Ойдоп Дамдинович спокойно работал в Государственной Думе, все так же старался по возможности посетить Агу. В 2017 году, когда Агинский Бурятский округ отмечал 80-летний юбилей, а Иосиф Кобзон, кстати, ровесник округа, вживую, после долгого перерыва, встретился с Дамдиновичем. Он прошел в двух шагах от меня по беговой дорожке центрального стадиона поселка, направляясь в ложу для почетных гостей. Шел он медленно, попутно тепло приветствовал агинчан, которые в знак уважения оградили его стоячими овациями. Было видно, что каждый шаг дается ему с пребольшим трудом — смертельная болезнь уже давала о себе знать, однако, хотя и была тяжелой его поступь, он улыбался и махал всем рукой. Через год его не стало, и тот визит оказался последним.

Глядя на него, я все думал: «Я бы на его месте не приехал, отзвонился, откланялся, извинился, но не приехал бы». Все-таки люди были для него важнее собственного здоровья и жизни.

К сожалению, наш менталитет таковой, что мы всегда подсознательно стремимся к халяве, подаркам. В Дамдиновиче многие и вправду видели Деда Мороза, который поможет, вознаградит, облагодетельствует.

Вспоминает Михаил Кряжев, старожил поселка Агинское: «Сам лично слышал, как он сказал: «Думаете, я дам деньги? Нет, я буду доставать их. Потому что я вхож ко многим министрам». А многим министрам нравится, что к ним приходит сам Кобзон и просит помощи. Дедом Морозом он точно не был, не тратил на округ личные денежные средства, он их пробивал в Москве. Но справедливости ради скажу, что на лечение детей или оплату операций для больных он без колебаний выделял и собственные деньги.

Помню, на одной из встреч в Агинском педколледже студенты спросили его об отношении к Ленину (в это время на Украине начался «Ленинопад» со вспыхнувшей войной на востоке) и советскому прошлому, в частности. Ответил, что Ленин — это наша история, а кто стреляет в историю из пистолета, в того будущее выстрелит из пушки. И привел пример Украины. Оказался прав.

Однажды меня и Бато Бальжинимаева (известного агинского и бурятского композитора) представили ему. Я, как заведующий кафедрой искусствоведческих дисциплин, кратко (совсем немного в пяти минутах) рассказывал ему об отделении музыкантов. Он очень внимательно слушал. Задал вопросы про кадровую политику в области музыкального образования: каких набираем абитуриентов — с подготовкой или нет. Пожал руку мне и Бато Бальжинимаевичу, пожелал удачи в профессиональной деятельности, здоровья и во всем остальном. Я тогда перед встречей очень волновался. Но, как оказалось, зря. Иосиф Давыдович очень внимательный, тактичный. Когда я начал рассказывать, кто-то из сопровождавших агинских чиновников одернул и попросил меня быть кратким. Кобзон повернулся к чиновнику и сказал, что он выслушает столько, сколько это нужно, и попросил не торопиться. Второй раз столкнулся с Кобзоном в Свято-Никольском храме. Службу (молебен) вел Владыка Евстафий, епископ Читинский и Забайкальский. Кто-то из сопровождавших его агинских чиновников опять хотел попросить, чтобы остановили службу. Но Кобзон резко урезонил чиновника со словами, что любое действие священнослужителя нельзя прерывать. И скромненько, вместе с Жамсуевым и со всей свитой сидел в притворе (помещение перед входом в храм) на стульчиках, ожидая окончания службы минут пятнадцать. Человеком он был прежде всего, а уж артист — величайший».

В конце 2006 года в Улан-Удэ среди агинского землячества начали муссироваться слухи о заходе команды Жамсуева-Кобзона в Республику Бурятия для участия в предвыборной президентской кампании. Причина — истечение срока полномочий в июне 2007 года у тогдашнего президента Бурятии Леонида Потапова, третьего по счету, а планы на четвертый он публично не озвучивал. Плюс ко всему на территории этнографической Бурятии (Усть-Орда, сама республика, Агинский автономный округ) начала разгоняться волна об укрупнении регионов — депрессивный Усть-Ордынский округ должен был интегрироваться в мощную Иркутскую область, а экономически крепкая Ага — слиться с упадочной Читинской областью.

Затем в передовых республиканских СМИ, таких как «Номер один», «Информ Полис» и других, пошли анализы на сей счет, суть которых сводилась к тому, что Баир Жамсуев — опытный политик, твердой рукой правящий в Агинском улусе, но в самой Бурятии он фигура лишняя, посторонняя и, соответственно, не имеющая оснований для политической карьеры в регионе, где традиционно сильны позиции иркутского бурятского клана еще со времен Михея Ербанова. Слухи дальше разговоров не зашли, и в Бурятию приехал Вячеслав Наговицын — первый «варяг» во главе республики — со своей командой томских «делюг», его правление охарактеризовалось чередой коррупционных скандалов, а говоря проще, он не сумел сработаться с иркутским кланом, плохо разбираясь в конъюнктуре исторического развития бурятского этноса.

Выходцы из Аги лишь поют и пляшут — так, если утрировать, позже высказался блогер Батодалай Багдаев. Этим он хотел сказать, что агинцы — ядро хори-бурят — имеют полное право на большее, нежели сфера культуры, попутно обвинив политическую элиту, сплошь составленную из иркутских бурят, в трайбализме. Стоит отметить, что, действительно, уроженцы Агинской степи сформировали в Республике Бурятии огромный пласт творческой и научной интеллигенции — врачи, учителя, певцы, писатели и поэты.

Еще находясь в городе, видел репортажи федеральных СМИ о том, как Баир Жамсуев встречается в Кремле с Президентом Путиным. По итогам встречи он в региональных СМИ заверял, что процесс объединения «разношерстных» регионов затруднителен, да и невозможен по природе. Маховик процесса, однако, был запущен, и прецеденты уже имелись в виде объединения Пермской области с Коми-Пермяцким автономным округом, а также Красноярского края, который поглотил два автономных округа — Таймырский (Долгано-Ненецкий) с Эвенкийским, а Камчатская область соединилась с Корякским автономным округом. Следующими на заклание стали два бурятских автономных округа.

Результаты референдума от 11 марта 2007 года не стали неожиданностью — по двум субъектам, Читинской области и Агинскому округу, число сказавших «да» Забайкальскому краю превысило 90 процентов.

В конце сентября нас, молодых специалистов сферы образования района, собрали в ДК поселка Агинское для встречи с еще действующим главой администрации Агинского Бурятского автономного края Баиром Жамсуевым, на которой он поздравил нас с началом педагогического пути и выдал каждому по белоснежному конверту с шестью тысячами рублей для адаптации в профессии. Был он непривычно растерянным. Тогда-то он слегка затронул «запретную» тему процесса по укрупнению, сказав, что молодые специалисты должны трудиться на родной земле, а как она будет именоваться, не так важно.

В марте 2008 года, уже после официального рождения Забайкальского края, мы в составе коллектива школы участвовали в конкурсе творческой самодеятельности среди педагогов. Тематикой конкурса, само собой, было восхваление создания нового субъекта Российской Федерации — «Мир, дружба, жвачка!» Помнится, мы тогда залихватски исполнили казачий танец. Костюмы предоставил атаман II Агинского окружного отдела Забайкальского казачьего войска Борис Турчанинов. «На бис» спели песню «Дружба». За отсутствием вокальных данных меня определили во вторые голоса хора. Мы протяжно и с надрывом подхватывали после первых голосов: «А я пою на всю страну. Здравствуй дружба, сайн байнуууу!»

Потом я еще не один раз сменил школы, видимо, сказывался во мне дух кочевника. Как-то раз на базе одной из сельских школ состоялись краевые соревнования «Юные друзья пожарных». Съехалось большое количество команд, и сопровождавшие из районных школ Забайкалья, расхаживая по новой школе, не выдержали и попросили меня показать учебные классы, так как я был в тот день дежурным.

В своем кабинете истории и обществознания я показал коллегам интерактивную доску, как ею пользоваться на уроках, ознакомил с другими девайсами — проекторами и прочим инвентарем. Коллеги мои долго удивлялись, что у меня на рабочем столе находится компьютер с принтером, сказали, что они такой роскоши лишены. Честно признаться, я пребывал в культурном шоке, так как был уверен, что материально-техническая база во многих забайкальских школах находится на соответствующем времени уровне. Мне было искренне жаль своих товарищей «по оружию», когда они испрашивали разрешения попробовать в деле ту же интерактивную доску. Это были настоящие профессионалы, не учителя-ремесленники, а творцы, энтузиасты, фанаты. Им я не чета в плане педагогических способностей, но работали они по-старинке, не имея возможности трудиться в современных условиях, достойных их. Интересно, как сложилась у них судьба. Наверняка вышли на пенсию или вообще ушли из школы в другие хлебно-масляно-икорные сферы — Дмитрий Анатольевич настойчиво советовал же.

Это произошло через пару лет после объединения. И сейчас невооруженным взглядом видно, что интеграция чудесным образом не вывела в общероссийские лидеры Забайкальский край по многим аспектам, главными из которых являются «социалка» и экономика.

Агинский округ, прежде сытый и самодостаточный, стал сродни пятому колесу в телеге — ехать тяжело, а открутить и выбросить жалко. Жизнь с каждым годом постепенно ухудшалась — сказывалось отсутствие четкого и стабильного финансирования, отныне денежными потоками управляла Чита, а не как раньше, когда транши поступали из Москвы напрямую. Пошла чехарда руководителей округа, разгорались и утихали коррупционные скандалы в местных эшелонах власти. Вместе с тем начался постепенный исход людей в другие регионы — Хабаровский край, Магадан, Бурятию, Иркутскую область, ведь округ перестал существовать, а те льготы и особый статус, прописанные в новом уставе, оказались фикцией и обманом.

Жизнь, однако, продолжалась и продолжается, а посыпать голову пеплом, как продолжают делать многие агинчане, уже поздно — ставить галочку на референдуме напротив слова «Да» никто не заставлял и тем более не гнал на участок под дулом автомата. Все сами, самостоятельно решили — быть или не быть. Здравствуй дружба, сайн байнуууу!

(Окончание следует)

Чингис ЭРДЫНЕЕВ