Откровение наркомана. Невыдуманные истории от таинственного собеседника. Часть 3.

Фото — нейросеть 

(Продолжение, начало в №№ 5, 6)

 Мы продолжаем публикацию материала, начатого в № 5. Внештатный автор «Вечорки» рассказывает о встрече с незнакомцем на окраине Читы. Таинственный собеседник поведал о хитросплетениях своей судьбы. Безоблачное детство героя материала переросло в криминальную юность, а погоня за удовольствием переросла в употребление наркотиков. Повествование автор ведет от лица таинственного собеседника.

В родной Чите

Возвратившись, я пошел к старым друзьям, к тем, с кем когда-то гонял в футбол, протирал задницей лавочки и подоконники в подъездах, а потом и курил первую «траву». И немедленно, с каким-то даже злорадным азартом, начал подсаживать их на новую дрянь. Правда, пришлось преодолеть сопротивление, связанное с их опасениями. Спайс в Чите уже был, но ходили слухи, что его негласно «запретили» все те же криминальные структуры, что когда-то выживали героиновых барыг. Говорили и обратное: якобы торгуют спайсом продажные менты, которые зачистили город, чтобы стать монополистами. Ходила и конспирология похуже — будто спайс придумали на подпольных химических фабриках в Китае специально для ведения психологической войны против России. Мол, через несколько лет мы все, молодые, сойдем с ума, станем овощами, и вот тогда эта растущая нация спокойно придет и займет наши пустые земли. Бред, конечно, но некоторые в это верили.

Бандиты, в общем-то, тоже были против курительных смесей, но их уже боялись не так. Мы и вовсе ничего не боялись благодаря привезенному пакету — не надо было ни к кому ездить, искать деньги и трястись при поиске «закладок». Все было свое, домашнее. Мы упарывались в хлам, пока сознание не превращалось в мутное месиво. Потом играли в комп или в карты, но все реже из-за тормозящих мозгов.

Часто я упарывался один, и тогда мир сужался до размеров моей комнаты. Иногда я зарабатывал небольшие деньги, но возвращаться к криминальному бизнесу не рисковал. Заработок уходил в никуда — на сладости, чипсы, колу. Мама со мной почти не общалась, а просто ходила по квартире тихой тенью. Но в этот раз она уже точно, без сомнений, поняла, что со мной происходит. Я видел этот взгляд — ни гнева, ни укора, только пустота и отчаяние. Я мог неделями не переступать порог квартиры. Сутками, в прямом смысле, балдел в своей конуре, лишь изредка выползая на кухню за водой. Отупел настолько, что мамин простой вопрос «Чайник горячий?» ставил меня в тупик. Мозг, будто заржавевший механизм, с трудом цеплял смысл слов. Из этого болота иногда хотелось вырваться. Словно из глубины поднимался пузырь здравого смысла: «Так дальше нельзя». Но он тут же лопался. Потому что вещества было с избытком, и пропустить утреннюю дозу я был не в силах. А после нее день снова наливался тяжестью, и все мысли о том, чтобы доучиться, найти работу, познакомиться с девушкой, растворялись в этом ленивом тумане. Иногда, глядя в потолок, я тупо грустил по жизни в общаге, потому что там было общение, цели, учеба. Здесь же было только медленное гниение. 

Внезапная бодрость

Пытаясь вырваться из облепившей меня наркотической паутины, я стал понемногу выбираться к друзьям, знакомиться с новыми людьми, наивно думая, что это как-то вытянет меня из трясины. Но то ли путы были слишком крепкими, то ли, как говорится, рыбак рыбака видит издалека — попадал я все в такие же, чуть прикрытые, гнилые компании. Почти каждый вечер у них была либо пьянка, либо раскурка, либо просто пара-тройка бутылочек пива. Для разнообразия мы скидывались и на ночь заходили в компьютерный клуб. Там опять-таки укуривались до состояния овощей и часами гоняли по экранам виртуальных демонов. А на рассвете, красноглазые и бледные, как лабораторные кролики, разбредались по своим норам.

Я устроился администратором в один из таких клубов. Подобные тусовки стали моей работой и единственной социальной жизнью. Сначала я радовался возможностям и, когда клиентов было маловато, изучал программирование. Это помогло найти подработку, но честно трудиться я не мог — делал халтурные сайты-визитки за предоплату и часто кидал заказчиков. В клубе тоже стало скучно. Днем я принимал мятые сторублевки от школьников, прогуливающих уроки, и дремал, положив голову на клавиатуру. Иногда, чтобы развлечься, я дистанционно отключал разыгравшимся пацанам мышки или клавиатуры и обвинял их в поломке. Я без зазрения совести обманывал детей, выманивая последние карманные деньги. Если денег не было — заставлял привести друзей на пару сеансов. За отдельную плату, тайком от хозяина, мог открыть доступ к заблокированным порносайтам — это пользовалось бешеным спросом.

Неизменным оставалось одно — вечером, после закрытия для обычных клиентов, в клуб набивались знакомые парни и начинали свою программу. Клиентов в мои смены было много, поэтому владелец меня хвалил. Как-то раз парень из якобы богатой семьи принес с собой новый порошок, сказав, что это «соль». Конечно, я не отказался.

Ощущения были абсолютно новыми. Во мне будто заменили севшую батарейку, и я не мог усидеть на месте. Я беспрерывно курил, болтал одновременно со всеми, бросался наводить порядок в клубе. «Трава» давала тупую лень и апатию, которая мне надоела.

Я сразу понял — оно мне нужно. С таким-то зарядом я стану суперменом! Смогу наконец уйти с этой душной работы в клубе. Буду, например, продавать жилье — ведь я так легко и много общаюсь с людьми, могу убедить кого угодно! Заведу, наконец, нормальную девушку. Сниму хорошую квартиру — от мамы я к тому времени уже съехал — где-нибудь на окраине, рядом с лесом, и буду бегать по утрам, полный сил и планов. Такие радужные дурацкие картинки рисовала мне «соль» в первые часы. Она же меня и обманула, причем самым жестоким и циничным образом.

Обычно после ночной смены, заканчивавшейся в 3-4 часа, я приходил домой и спал как убитый до 10-11 утра. В этот раз уснуть я не мог в принципе. Энергия кончилась, оставив после себя выжженную, пустую пустыню. Я просто лежал на кровати и таращился в потолок, чувствуя, как на меня давит вся накопленная за ночь усталость. Давила она физически — было неудобно лежать, хотелось постоянно менять позу, пить, курить, снова пить. Но сон не шел, вместо него пришла противная дрожь во всем теле. Сердце начало бешено колотиться. Чтобы хоть как-то сбить это невыносимое состояние, пришлось идти в ближайший круглосуточный за пивом.

На улице, под утренним серым светом, я обратил внимание, насколько все вокруг стало отвратительным, унылым и плоским. Мозгу, видимо, катастрофически не хватало того вчерашнего искусственного восторга, той «батарейки». Уже позже я узнал, что это называется «отходняк», «отхода» — расплата за несколько часов мнимого всемогущества. 

Знак свыше

Шел я по улице, как глубокий старик — едва переставляя ноги. В круглосуточном баре меня знали в лицо, и бармен пошутила про продолжение банкета. Разговаривать с ней не было сил, от запаха кислого пива меня резко затошнило. Я едва успел выскочить за дверь и отбежать от входа. Вырвало меня мощно, и проходившие мимо поддатые парни брезгливо крикнули: «Фу, чушка». Один из них пнул меня ногой в зад. Несильно, но достаточно, чтобы я, потеряв равновесие, чуть не грохнулся лицом в собственную блевоту. Не было сил даже возражать им, не то чтобы дать отпор. Даже голову я поднять не смог. Я просто сел на корточки и заплакал навзрыд. Последний раз я плакал так, будучи еще ребенком, много лет назад, когда около школы увидел сбитую машиной дворовую собаку. Она еще дышала и поскуливала, поэтому я побежал искать первую весеннюю травку — бабушка говорила, собаки ею лечатся. Нашел пару ростков у забора, но, когда вернулся, пес уже был мертв, а его глаза затянулись мутной пленкой. Я тогда рыдал от детского бессилия перед смертью. Сейчас я был так же бессилен. «Соль», которая еще вчера подарила иллюзию бодрости и всемогущества, превратила меня в дрожащую, блюющую тварь.

Мне следовало принять этот позорный случай как знак свыше, но мозг наркомана устроен иначе. Я просто кое-как пережил отходняк, отлежался и снова пошел на смену. С тех пор наши вечеринки стали другими. «Трава» окончательно ушла из обихода, вытесненная этой обманчивой энергией. Оказалось, отказаться от нее гораздо сложнее, чем я думал. А утренние отходняки со временем не то чтобы стали слабее, а привычнее, как хроническая болезнь.

Изменилось и поведение компании. Если кто-то приносил маленький смятый пакетик с «солью», все собирались вокруг него, как дикари вокруг костра, и не расходились, пока не вылижут его досуха. И это не метафора. Остатки белого порошка действительно старались запихнуть в себя, чаще всего собирая со стола мокрым пальцем. «Соль» делала людей не просто жадными, а лишала последних следов достоинства.

Как-то раз в клубе уже изрядно подсевшему парню, Диме, показалось, что один крупный кристаллик упал на пол. Он включил фонарик на телефоне и, не обращая внимания на окружающих, опустился на карачки. Ползая, он выискивал любые белые комочки, поднимал их дрожащим пальцем и отправлял в рот. Его пытались остановить, одергивали: «Да брось ты, там же грязь!» Но он словно оглох и был похож на сапера, от которого зависит жизнь сослуживцев. Когда он дополз таким образом до двери в туалет, кто-то не выдержал и крикнул: «Эй! Если в сортире пол оближешь, я тебя прямо там и отпетушу!» Только после этой откровенной угрозы парень поднялся с колен.

Шизгара

Оказалось, что такого рода сумасшествие — это самое мягкое и безобидное, что может приключиться. «Соль» ломала психику не как кувалда, а как умный хакер, который потихоньку переписывает код сайта Пентагона. Даже если внешне человек оставался более-менее адекватным, какие-то фундаментальные настройки в его мозгу сбивались начисто. Мои друзья называли это «шиза», или «шизгара», наверное, из-за схожести с известной психической болезнью.

В одну из ночей все тот же «жадина» внезапно, ни с того ни с сего, заподозрил, что от него спрятали наркотик в туалете клуба. Бредовая идея засела в его голове и заставила запереться в сортире. Мы заметили его долгое отсутствие не сразу, а когда вырвали дверь, спасать было нечего. Дима снял зеркало, открутил крышку и ободок унитаза, устроил потоп, рывшись руками в бачке. Он размотал до картонного сердечника всю туалетную бумагу и вырвал пластиковый держатель. Но самое жуткое — он практически разобрал до винтика электросушилку для рук, висевшую на стене. К счастью, он догадался ее отключить, иначе его бы просто убило током. Он сидел посреди этого хаоса, окруженный обломками пластика и волнами мокрой бумаги, с диким взглядом.

Я был в ужасе. Не от погрома — от той пугающей, абсолютной одержимости, которая светилась в его глазах. Это был не человек, а биоробот, выполняющий одну бессмысленную программу. Мне пришлось потратить кучу времени и сил, чтобы хоть как-то привести санузел в божеский вид. Этот разгром стал последней каплей в чаше терпения хозяина клуба. Меня перестали ценить как администратора, потому что теперь ночами нам стало не до игр, и мы для виду оплачивали пару компов. Были подозрения в крысятничестве, и теперь меня просто прогнали. Последнюю зарплату пришлось отдать на ремонт того самого туалета. Я ушел в никуда.

И тут меня, уже вне клуба, в моей съемной квартирке, стал посещать необычный страх. Я боялся, что кто-то войдет и по десять раз за вечер проверял замок, прикладывал ухо к двери. Задергивал шторы, чтобы не было ни единой щелочки, а телефон запирал в холодильнике, потому что там герметичная дверь и меня не прослушают. Даже выключенный телевизор стал вызывать у меня паранойю — а вдруг там спрятана камера, которая передает мое изображение «им»? Только вот кому мог понадобиться читинский нарик, которого можно голыми руками взять прямо на улице с закладкой в носке?

Порой мне начинало чудиться, что у подъезда стоит группа захвата ОМОН и готовится штурмовать мою квартиру. Это казалось настолько реальным, что я цепенел от ужаса, не в силах пошевелиться. Каждый шорох в подъезде, шаги за стеной я воспринимал как начало захвата. Однажды я простоял целую ночь у двери, прильнув к глазку и ожидая, что вот-вот покажутся «маски-шоу». Мочевой пузырь разрывался от боли, ноги затекли, а я не мог сдвинуться с места, боясь выдать себя шорохом. Только когда в восемь утра соседка пошла на работу, хлопнув дверью, меня отпустило. Я рухнул на пол и осознал весь бред, который только что пережил. И снова пришел чудовищный «отходняк». От той самой «соли», которая когда-то обещала мне девушку, квартиру у леса и утренние пробежки. Вместо этого она заперла меня в тюрьму собственной паранойи.

(Продолжение следует)

Василий Рюмкин

«Вечорка» негативно относится к любым наркотикам и призывает читателей никогда не употреблять их и отговаривать от этого смертельного эксперимента своих знакомых. Если беда каким-то образом коснулась вас, то нужно обратиться в наркологический диспансер по телефону: 8 (3022) 21-00-03.